Главная страница | Библиотека | Форум |

Э.В.Ильенков "Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении"
...6-06 6-07 6-08...

Как ни крутись, а если обмен реально произошел, то это значит, что оба товара взаимно измерили свою стоимость друг в друге, взаимно признали друг друга "эквивалентными" стоимостями, несмотря на то, что оба находились до этого в относительной форме, которая исключает возможность находиться в противоположной, в "эквивалентной" форме...

То есть реальный обмен и есть то реальное, фактически совершающееся совпадение двух полярно исключающих форм выражения стоимости в каждом из товаров.

***

(ПК! Этот раздел, "без тягомотины" я представил бы так: ВОЗНИКШЕЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ, которое невозможно разрешить "словопрением" - РАЗРЕШАЕТСЯ РЕАЛЬНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, КОТОРОЕ МЫ И НАБЛЮДАЕМ КАК "ОБМЕН ЭКВИВАЛЕНТОВ", КАК "РЕАЛЬНЫЙ ОБМЕН ТОВАРОВ". ВСЕ(!!!) диалектические противоречия РАЗРЕШАЮТСЯ НЕ СЛОВАМИ, а действительным ПРОЦЕССОМ действительного ДВИЖЕНИЯ! Это и есть переход от "дела Логики" к "логике Дела". Аргумент СДЕЛАННОГО ДЕЛА - пришел на смену классическому доказательству СЛОВОМ ("СКАЗАННЫМ").

***

Но этого же не может быть, - скажет метафизик, как же так, выходит Маркс противоречит сам себе? То говорит, что товар не может находиться в обеих полярных формах стоимости, то говорит, что в реальном обмене он вынужден находиться сразу в обоих?

Это не только "не может быть", но и реально происходит, отвечает Маркс. Это и есть теоретическое выражение того факта, что прямой товарный обмен не может служить такой формой общественного обмена веществ, в которой этот общественный обмен веществ совершался бы гладко, без трений, без препятствий, без конфликтов и противоречий.

Это есть не что иное, как теоретическое выражение реальной невозможности, в которую упирается само движение товарного рынка - невозможность обеспечить точное установление пропорций, в которых затрачивается общественно необходимый труд в разных отраслях общественно разделенного труда, связанных между собою только товарным рынком, то есть точное выражение "стоимости".

Прямой обмен товара на товар и оказывается совершенно неспособным выразить общественно необходимую меру затраты труда в различных сферах общественного производства, то есть "стоимость".

Поэтому-то антиномия стоимости в пределах простой товарной формы так и остается неразрешенной и неразрешимой. Здесь товар и должен - и не может находиться в обеих взаимоисключающих экономических формах. Иначе обмен по стоимости невозможен. Но он никак не может одновременно находиться в этих обеих формах. Антиномия безвыходная, неразрешимая в пределах простой формы стоимости.

И весь диалектический гений Маркса проявился как раз в том, что он ее понял и выразил как таковую.

Но поскольку обмен по стоимости должен все-таки как-то совершаться, постольку антиномия стоимости должна так или иначе находить свое реальное относительное разрешение.

И это "разрешение" находит само движение простого товарного рынка, ПОРОЖДАЯ ДЕНЬГИ, денежную форму выражения стоимости. Деньги в анализе Маркса и предстают как та естественная форма, в которой само движение рынка находит средство разрешения противоречия простой формы стоимости, прямого обменивания товара на товар.

В этом пункте очень прозрачно выступает принципиальное отличие диалектико-материалистического способа разрешать "логические" противоречия от всех тех способов, которые известны метафизическому мышлению и выражающей его логике.

Как поступает метафизик в том случае, если в теоретическом выражении определенной реальности появилось "логическое" противоречие, противоречие в определении? Он всегда постарается разрешить его на пути "уточнения понятии", более строгого ограничения терминов и т.д., всегда постарается истолковать его не как внутреннее противоречие, а как внешнее, как "противоречие в разных отношениях", с которым метафизика прекрасно мириться. Иными словами, на пути изменения СЛОВЕСНОГО выражения той же самой реальности, в которой обнаружилось противоречие.

Совсем по-иному поступает в подобном случае Маркс. Он исходит из того, что в пределах простой формы стоимости установленная антиномия в определениях не разрешена и не может быть разрешена объективно. Поэтому нечего искать ее разрешения в рассматривании все той же простой формы стоимости. В пределах простого обмена товара на товар эта антиномия неразрешима ни ОБЪЕКТИВНО (т.е. ДВИЖЕНИЕМ самого товарного рынка), ни субъективно (т.е. в ТЕОРИИ-СЛОВАХ). Поэтому надо искать ее разрешения не на пути дальнейшего рефлектирования по поводу все той же простой формы стоимости, а на пути прослеживания той объективной стихийной необходимости, с которой САМ ТОВАРНЫЙ РЫНОК находит, создает, вырабатывает РЕАЛЬНОЕ СРЕДСТВО ее относительного РАЗРЕШЕНИЯ.

То есть диалектико-материалистический способ разрешения противоречий в теоретических определениях заключается в прослеживании того ПРОЦЕССА, которым САМО ДВИЖЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ РАЗРЕШАЕТ ЕГО в новую форму выражения. Если выразить это с объективной стороны, то дело сводится к тому, чтобы проследить процесс порождения новой реальности, внутри которой противоречие, выявленное ранее, находит свое относительное разрешение в новую объективную форму своего осуществления.

Так Маркс поступает в анализе денег. Деньги предстают как тот естественный способ, с помощью которого начинает совершаться взаимопревращение "потребительной стоимости" - в "меновую стоимость" и обратно.

Если до появления денег каждый из сталкивающихся в обмене товаров вынужден был одновременно, внутри одного и того же единичного отношения, совершать обе взаимоисключающие метаморфозы - из потребительной стоимости превращаться в форму меновой стоимости и тут же - в тот же самый момент, внутри того же акта - совершать обратное превращение, то теперь это выглядит по-иному.

Теперь это двоякое превращение осуществляется уже не форме непосредственного антиномического совпадения обеих взаимоисключающих форм, а опосредованно - через превращение в деньги, во "всеобщий эквивалент".

Теперь превращение потребительной стоимости в стоимость уже не совпадает непосредственно с противоположным превращением - с превращением стоимости в потребительную стоимость, - теперь обмен товара на товар распадается на два различных, уже не совпадающих в одной точке пространства и времени, противоположных акта превращения. Товар превращается в деньги, а не в другой товар. Потребительная стоимость превращается в меновую, и только, а где-то в другой точке рынка, может быть, в другое время, деньги превращаются в товар, "стоимость" превращается в потребительную стоимость, "замещается" ею.

Антиномическое совпадение двух полярно направленных превращений теперь в самой реальности обмена распадается на два разных, уже не совпадающих ни по времени, ни по месту "превращения" - на акт продажи (превращения потребительной стоимости в стоимость) и на акт покупки (превращение стоимости в потребительную стоимость).

Деньги полностью монополизируют экономическую форму "эквивалента", становятся чистым воплощением "стоимости" как таковой, а на долю всех остальных товаров остается только форма "потребительной стоимости". Они противостоят деньгам лишь как "потребительные стоимости".

Антиномия в теоретическом выражении товарного обмена оказалась разрешенной как будто по всем канонам формальной логики: противоречие (как непосредственное совпадение двух полярно исключающих противоположностей экономической формы) теперь предстало как бы расщепленным между двумя разными вещами - между товаром и деньгами.

Но сходство с формально-логическим пониманием противоречия и путей его разрешения тут чисто внешнее. На самом деле "противоречие" с появлением денежной формы стоимости вовсе не испарилось, вовсе не исчезло, а лишь приняло новую форму своего выражения. Оно по-прежнему - хотя и не очевидным образом - остается внутренним противоречием, пронизывающим и деньги, и "товар", а следовательно, и их теоретические определения.

В самом деле, товар, противостоящий деньгам, стал как будто только "потребительной" стоимостью, а деньги - чистым выражением "меновой стоимости". Но ведь с другой стороны каждый товар в отношении к деньгам выступает только как "меновая стоимость". Он ведь и продается за деньги именно потому, что он не представляет собой потребительной стоимости для своего владельца...

***

(ПК! Деньги играют роль эквивалента лишь тогда, когда они обладают ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТЬЮ. Но "бумажные деньги" уже не обладают этой ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТЬЮ, чем и демонстрируют РАСПАД МИРОВОЙ "ДЕНЕЖНОЙ" СИСТЕМЫ!)

***

А деньги играют роль "эквивалента" именно потому, что они по-прежнему противостоят любому товару как всеобщий образ потребительной стоимости. Ведь весь смысл "эквивалентной формы" и заключается в том, что она выражает "меновую стоимость" другого товара как потребительная стоимость.

Первоначально выявленная антиномия простого товарного обмена сохранилась, таким образом, и в деньгах, и в товаре, она по-прежнему составляет "простую сущность" и того и другого, хотя на поверхности явлений эта внутренняя противоречивость и денежной и товарной формы оказалась погашенной.

"Мы видели, - говорит Маркс, - что процесс обмена товаров заключает в себе противоречащие и исключающие друг друга отношения. Развитие товара не снимает этих противоречий, но создает форму для их движения...

Таков и вообще тот метод, при помощи которого разрешаются действительные противоречия. Так, например, в том, что одно тело непрерывно падает на другое и непрерывно же удаляется от последнего, заключается противоречие. Эллипсис есть ОДНА ИЗ ФОРМ ДВИЖЕНИЯ, в которой это противоречие одновременно и осуществляется и разрешается". ("Капитал".)

Здесь четко проступает принципиальное отличие марксовского способа разрешения "теоретических противоречий" от того, который известен формальной логике.

Последняя (точнее теоретик, не знающий другой логики), встретившись с фактом противоречия в определениях вещи, то есть с фактом непосредственного совпадения двух взаимоисключающих теоретических определений одной и той же реальности, поспешит сразу объявить, что "на самом деле" этого быть не может, что это - показатель нечеткости выражений, смешения разных планов абстракции, вообще - показатель недостаточности знания.

Для того, чтобы "разрешить" противоречие (на языке метафизика это значит устранить его из мысли), он будет стараться представить это противоречие как противоречие "в разных отношениях", как внешнее противоречие двух разных столкнувшихся вещей, людей и т.п. Внутри каждой из этих сталкивающихся в противоречии вещей он внутреннего противоречия помыслить не может.

Нетрудно заметить, что в "Капитале" ход мысли как раз обратный.

Маркс от внешнего противоречия - потребительной стоимости и меновой стоимости - переходит к выявлению внутреннего противоречия, заключенного непосредственно в каждом из двух товаров. Для него как раз тот факт, что противоречие предстает в начале как противоречие в разных отношениях (в отношении к одному товаровладельцу - меновая, а в отношении к другому - лишь потребительная) - есть показатель абстрактности, недостаточной полноты и конкретности знания.

Конкретность же знания заключается в понимании этого внешнего противоречия как поверхностного способа обнаружения чего-то иного. И этим "иным" оказывается внутреннее противоречие, совпадение взаимоисключающих теоретических определений в конкретном понятии стоимости.

И это - вовсе не абстрактно-логический фокус, а центральное положение Логики Маркса.

Пояснить все его значение можно на сопоставлении анализа "стоимости" у Маркса - и рассуждений о "стоимости" у английского эмпирика Бэли.

Последний, принимающий внешнюю форму обнаружения "стоимости" в обмене за единственную подлинную экономическую реальность "стоимости", а все разговоры о "стоимости как таковой" считающий абстрактно-диалектической схоластикой, заявляет:

"Стоимость не есть нечто внутреннее и абсолютное". Обосновывает он это заявление тем, что "невозможно обозначить или выразить стоимость товара иначе, как количеством другого товара" (цит. по Марксу). "Так же невозможно, как невозможно обозначить или выразить ход мыслей иначе, как рядом слогов, - отвечает ему Маркс. - Отсюда Бэли заключит, что мысль есть не что иное, как слоги..."

Бэли в данном случае старается представить "стоимость" как "отношение" одного товара к другому, как внешнюю форму вещи, положенную ее отношением к другой вещи, - тогда как Рикардо и Маркс пытаются найти выражение стоимости как внутреннего содержания каждой обмениваемой, каждой вступающей в отношение обмена вещи. В виде отношения вещи к другой вещи только проявляется - и не в коем случае не создается - ее собственная, имманентно ей присущая "стоимость".

Бэли, как эмпирик, старается представить внутреннее отношение вещи "в самой себе" - как внешнее отношение вещи к другой вещи.

Рикардо и Маркс - и в этом состоит теоретический характер их подхода - стараются через отношение одной вещи к другой вещи разглядеть внутреннее отношение вещи к самой себе, стоимость как "сущность" товара, лишь проявляющуюся в обмене, через внешнее отношение этого товара к другому товару.

Подобным же образом любой метафизик всегда старается "свести" внутреннее противоречие в определении вещи - к внешнему противоречию этой вещи - другой вещи, к противоречию "в разных отношениях", то есть к такой форме выражения, в которой "логическое противоречие" устраняется из понятия о вещи.

Маркс же - как раз наоборот - всегда старается увидеть во "внешнем противоречии" только поверхностное обнаружение внутреннего противоречия, имманентно (внутренне) свойственного каждой вещи, сталкивающейся с другой вещью в отношении внешнего противоречия. В этом как раз и проявляется различие подлинно теоретического подхода - от эмпирического описания явлений.

Диалектика и заключается в умении разглядеть внутреннее противоречие вещи, составляющее ее "внутреннее беспокойство", стимул ее саморазвития там, где эмпирик и метафизик видят лишь "внешнее противоречие", противоречие "в разных отношениях", результат внешнего столкновения двух внутренне непротиворечивых вещей.

Диалектика в данном случае обязывает истолковать внешнее противоречие двух вещей как взаимно необходимое проявление внутреннего противоречия каждой из них.

Внешнее противоречие предстает как опосредованное через отношение к "другому", как "рефлектированное через другое", внутреннее тождество взаимоисключающих моментов, внутренне противоречивое отношение вещи к самой себе, то есть как противоречие в одном отношении и в один и тот же момент времени, - в отношение вещи к себе самой в каждый момент ее существования.

Это и значит, что Маркс идет от внешнего проявления противоречия

- к выяснению внутренней основы этого противоречия, идет от явления - к сущности этого противоречия, в то время как метафизик и эмпирик всегда стараются поступать наоборот и опровергают теоретическое выражение сущности вещи с позиции внешней видимости, которую они считают единственной реальностью.

Так поступает Бэли в приведенном нами рассуждении. Так поступает и метафизик, всегда старающийся представить "истину" противоречия в истолковании его как противоречия в разных отношениях... И это всегда ведет к умерщвлению элементарно теоретического подхода к вещам.

У Маркса же "стоимость" рассматривается не как отношение товара к другому товару, а как отношение товара к самому себе, и здесь-то она и предстает как живое, неразрешенное и неразрешимое противоречие.

Противоречие, которое отнюдь не разрешается от того, что на поверхности явлений оно выступает как противоречие в двух разных отношениях, как два разных превращения - как "покупка" и "продажа".

Весь смысл анализа Маркса и состоит в том, что противоречие стоимости принципиально неразрешимо в пределах простого товарного обмена, что стоимость неизбежно предстает здесь, как живая антиномия в себе самой, - сколько ни "уточняй понятия", сколько ни рассматривай ее, сколько не рефлектируй по ее поводу.

Товар - как воплощение стоимости - и не может находиться в обоих взаимоисключающих формах стоимости одновременно, и реально находится в обеих формах одновременно в том случае, если обмен по стоимости все-таки свершается...

И выражено в виде этой теоретической антиномии не что иное, как реальная возможность, в которую упирается каждый миг движение товарного рынка. А невозможность есть невозможность. Она не исчезает от того, что ее в теории изобразят как возможность, как нечто непротиворечивое.

И как реальный рынок своим движением оставляет позади форму непосредственного обмена товара на товар, так и Маркс оставляет противоречие этой формы неразрешенным и переходит к рассмотрению тех более сложных форм, с помощью которых рынок осуществляет и одновременно "разрешает" это противоречие. В этом и заключается необходимость перехода к деньгам.

Если на дело взглянуть с философской точки зрения, то станет ясно, что в этом выражается как раз материализм марксовского способа "разрешения" теоретических противоречий, противоречий в теоретическом выражении объективной реальности.

При этом способе противоречие разрешается вовсе не путем устранения его из теории. Наоборот, этот способ исходит из того, что противоречие в самом объекте не может быть разрешено и не разрешается иначе, как ПРОЦЕССОМ РАЗВИТИЯ (разрешения) той реальности, которая им чревата, - в другую, более высокую и развитую реальность, ПРОЦЕССОМ РОЖДЕНИЯ. АКТ РОЖДЕНИЯ всегда есть АКТ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЯ, СОЗРЕВШЕГО И НЕРАЗРЕШЕННОГО.

Антиномия стоимости находит свое относительное "разрешение" в деньгах. Но деньги опять-таки не устраняют антиномию стоимости, а лишь создают ФОРМУ, в которой эта антиномия по-прежнему осуществляется и выражается. Такой способ теоретического изображения реального процесса и есть единственно адекватная логическая форма, с помощью которой может быть выражено диалектическое развитие объекта, его саморазвитие через противоречие.


...6-06 6-07 6-08...
Э.В.Ильенков "Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении"

© С.Г.Кара-Мурза, 1988-2001 г.
© Оформление , 2001 г.